Павел Гнилорыбов: «Гиляровский берет московскую лужу и возводит ее в абсолют»

14 января 2016 в 15:41 Автор:
Рубрика: Культура Комментариев еще нет

Историк-москвовед Павел Гнилорыбов, два года назад основавший проект прогулок по Москве «Моспешком», провел больше 250 экскурсий по Хитровской площади.

Павел Гнилорыбов, историк-москвовед. Фото: Екатерина Баталова.

Павел Гнилорыбов, историк-москвовед. Фото: Екатерина Баталова

Павел, ваши прогулки очень необычны как минимум тем, что во время них вы играете на укулеле и читаете стихи. Как на это реагируют люди?

На укулеле я играл раньше, сейчас приношу все реже и реже. А люди реагировали хорошо, у нас были целые песенные прогулки: мы вспоминали романсы, советскую бодрую песенную традицию XX века. Но укулеле уже заброшено, не удалось как-то. Слишком много постоянной публики стало ходить, и все эти песни, пусть их будет 40 штук, пусть их 50, люди уже знают наизусть.

А кто ваша постоянная публика?

Это человек 500-600, которых я знаю в лицо. Я не знаю, как их зовут, не знаю, чем они занимаются, за Крым или против Крыма, мы видимся только на прогулках. Им нравится, и рост клиентов идет только за счет сарафанного радио. То есть, приходят друзья знакомых, друзья друзей. Я никогда не говорю, что  весь из себя умный и претендую на полное знание города; я всегда говорю, что учусь вместе с вами. Многим интересно наблюдать как за ростом моим профессиональным, так и за ростом собственных познаний. Вот они приходят и узнают гораздо больше, чем узнавали в 2013 или 2014 году. Немало людей приезжает из других городов просто перенимать опыт. Я совершенно точно знаю, что некоторые, например, из Петербурга приезжают на экскурсии на «Моспешком». Я бы при всем уважении не поехал бы на прогулку в Питер.

Судя по туристическим сайтам, маршрут по Ивановской горке и Хитровке — один из самых популярных.  Чем привлекает людей это место?

Это действительно самый популярный маршрут. Людям в голову вбили, что Хитровка – это Москва бандитская, что это такой Чикаго, что это так интересно, вот они и приходят послушать страшилки об этом месте. Нет, это действительно интересно, но это все-таки вырывают из контекста. Просто человек прочитал Владимира Гиляровского, а дальше он читать ничего не стал. На прогулках мы очень много говорим о самом Гиляровском, о том, где он врет, где не врет, о том, где он преувеличивает, гиперболизирует, где наоборот. Многие приходят, потому что начитались Акунина. Фандориана – это тоже часть декораций, где действия происходят на Хитровской площади. Акунин там жил совсем рядом. Это не претензия, но он у Гиляровского «слизал» просто страницами. Господи, ну хоть старые газеты полистал бы, что ли! Ты читаешь конкретный роман, где Фандроин попадает на Хитровку, а там одни и те же трактиры, одни и те же страшилки, одни и те же, можно сказать, театральные занавесы. Что людей больше всего интересует? Ломка мифов. Точнее я их ломаю. Иногда ломаю полностью, ломаю больно, потому что многим хочется знать, что Хитровка – это уж очень небезопасное место. А я показываю: смотрите, вокруг респектабельные районы, районы совсем аристократические и такой вот рынок рабочей силы и ничего больше. Практически в каждом городе капитализм выбрасывает людей на окраины, а куда они идут? На такой вот хаотически сложившийся Хитровский рынок. Похоже на рынок «рабов» на Ярославке сейчас, но рабов, конечно, в кавычках. Это явление, которое сопутствует раннему становлению капитализма. В Петербурге — Сенная площадь, Лиговка, в Париже – Сен-Дени, в Лондоне Ист-Энд, в Нью-Йорке — район пяти улиц, который был канонизирован фильмом «Банды Нью-Йорка» – это все Хитровка. Так что своя Хитровка была, в общем-то, везде. Люди приходят за страшными мифами, а я им даю реальность. Это мой подход к экскурсионному делу. Есть люди, которые хотят страшилки – они их получают. Я регулярно вижу какого-нибудь парня с капюшоном и косой, который каким-то замогильным голосом заученно произносит текст. Можно очень по-разному подходить к этому.

О чем еще говорите на этой экскурсии?

На самом деле очень много говорим о журналистике на прогулках по Хитровской площади. Почему Гиляровский выбрал именно ее, как сто лет назад развивались СМИ. Многим это интересно, потому что взрывной рост грамотности сто лет назад привел к тому, что люди захотели читать, но они ж не будут сразу начинать с Гегеля. Интересуются, потому очень важно сейчас в информационном потоке отделять зерна от плевел, это умение людям пригождалось и сто лет назад, и сейчас. Сейчас даже больше.

Владимир Гиляровский в своей книге «Москва и москвичи» писал о том, что многие его товарищи-литераторы просили сводить их на Хитров рынок. Почему эти образованные и интеллигентные люди хотели туда попасть?

Да то же самое! Понимаете, журналисты всегда ленивы. Может быть, в девяностые они были немножко проворнее, но сейчас это лень крайняя. Каждый нашел 2-3 спикеров и 2-3 экспертов в какой-то области и звонит им в случае необходимости. Тогда было абсолютно то же самое. Гиляровский Хитровку сделал своей «дойной коровой». У него там были свои информаторы, свои любители, недруги. Он знал этот мир и плавал в нем как рыба в воде. Он не очень хотел осваивать другие «аквариумы», хотя в Москве таких мест сбора «босоты» было очень много. В каждом районе была своя маленькая Хитровочка. Пусть даже она представляла собой один кабак или два ночлежных дома. Хитровка была как бы в каждой части города, а ему было лень расширять свой кругозор. То же самое произошло с Грачёвкой. Это район Цветного бульвара, который считался районом «красных фонарей». Там журналисты облюбовали один бордель и ходили по натоптанной дорожке, брали комментарии. Это не значит, что другие 99 борделей в том районе были хуже или лучше, но ходили именно туда. Так что вот эти просьбы литераторов вызваны, с одной стороны, влиянием СМИ, с другой, – влиянием личного обаяния Гиляровского.

Какие стихи читаете на этом маршруте?

На этом маршруте читаю Мандельштама, потому что он волею судеб оказался на Ивановской горке, хотя вообще не московский человек. Больше прозы читаю. Многие действия «Альтиста Данилова» происходят не на самой Хитровке, но ближе к Хохловскому переулку. Вообще, Москва – очень литературный город, но, к сожалению, многие декорации уже снесены.

Какое у вас любимое место на Хитровской площади?

Любимое место – это, конечно, дворик, где живет Коля Аввакумов, главный местный краевед и не любитель ни разу, а профессионал. Когда люди заходят в этот двор, я им говорю: «Представьте, что вы последние представители племени, а вот ваш личный замок, куда зайдут только те, кто знает код от замка». В этот двор со всех сторон проникает цивилизация. Люди заходят и удивляются: там дикий виноград, там дома с галерейками, там коты сидят, там все друг друга знают. Это все равно что последнее реликтовое племя, которое скрылось в лесах Амазонии, его люди хотят достать и насильно цивилизовать. Внутри этого последнего дворика сохраняется уклад, я бы сказал, послевоенный; Москвы года 1947—1949-го, Москвы приятной и обшарпанной. Город агрессивно наступает, а обитатели хотят закрыться от мира, от власти, они ничего не требуют, просто хотят сказать: «Оставьте нас в покое, не делайте нам собянинское благоустройство». Они сами расчистили стену XVII века и не хотят, чтоб пришел условный вселенский таджик и замазал их старания.

Что вы можете сказать о реконструкции Хитровки?

К примеру, там как-то залили бетоном без какого-либо археологического сопровождения якобы вход в этот трактир «Каторга», самый страшный, хотя есть дискуссии, где он точно располагался. Такое делают люди, у которых нет погружения в этот город, нет любви к нему. Это вообще глобальная претензия к нынешней власти. Они иногда о Москве знают ничтожно мало, не хотят знать. Невежество это не грех, нежелание искоренять свое невежество – вот что грех.

А что насчет проекта «Дон-Строя» – идеи строительства бизнес-центра на Хитровской площади?

Его заморозили еще на стадии подготовки. Потому что люди вышли и сказали «нет». В общем, там как были дела: активно это кампания развернулась осенью 2010 года, когда Лужков ушел, и Собянин пришел. Чтобы Собянину завоевать популярность у горожан, инициировали несколько таких проектов, наверное, даже полезных для города. Это делалось, очевидно, с целью пиара, формирования положительной репутации. Он запретил строительство нескольких крупных торговых центров, разорвал несколько контрактов, даже приближенные к мэрии стали болтать о новой градостроительной политике, но нет этой новой политики. Сейчас мы это понимаем, когда бесполезно стучаться. То есть, если бы Лужков остался хотя бы на год, этот проект бы не был заморожен, и здание бы возвели. Люди бы не увидели Хитровскую площадь. А тут очень удачно сложилось, что грызлись наверху, один Зевс с Олимпа ушел, другой пришёл, это совпало с чаяниями жителей. Такое в российской истории бывает очень редко. У нас сейчас либо низы не могут, верхи не хотят, либо никто не хочет.

А, может быть, было бы и неплохо возвести там офисный центр?

Конечно, нет, мне хочется площади! Я хочу открытого пространства. Москва очень сильно страдает от точечной застройки. Рядом с торговым центром или офисно-деловым, да он может быть хоть жилым, я бы не смог рассказывать о Хитровке столетней давности, потому что ее бы не было передо мной хотя бы в объемно-пространственном контуре.

Если бы у вас была возможность провести экскурсию по Хитровке в любой момент времени, то когда и где бы Вы оказались?

Мы отправились бы на 100 лет назад. Обошли бы Хитров рынок со всех сторон. Зашли бы к полицейским и медикам, спросили бы, сколько трупов за эту ночь, купили бы у парней пару порнографических открыток. Зашли бы в какой-нибудь трактир «Пересыльный», так как «Каторга» слишком распиарен, и на нас бы там косо посмотрели. Зашли бы в какую-нибудь местную харчевню без криминальной составляющей. Взяли бы пару интервью у хитрованцев и убедились бы, что как минимум один сегодня чистил снег и замерз (больше всего работы у них было именно зимой, потому что их массово нанимали для расчистки трамвайных и железнодорожных путей). Поговорили б с местной спившейся интеллигенцией, узнали б, как она попала на дно и почему не хочет со дна выбираться.

Для меня совершенно удивительно, что на Хитровке были и, выражаясь современным языком, толстовцы-гегельянцы, альтруисты непонятного склада: один местный художник предлагал поставить на Хитровке памятник Льву Толстому. Но памятник был бы еще с калориферами в нижней части, т.е. памятник-обогреватель. Это было в 1913 году и, насколько я знаю, дальше проектов дело не двинулось. Толстой очень любил Хитровку, точнее пытался понять, как они там. Он участвовал в переписи населения и всегда выбирал окрестности Хитровки. Был обычным человеком, который приходил и спрашивал людей о роде занятий, возрасте, семье, но я не могу сказать, что хитрованцам это было нужно. Они ведь варились в своем соку и на любые попытки верхов их упорядочить смотрели, как сейчас дальнобойщики на попытки ввести «Платон». «Не трогайте нас. У нас своя экосистема. Да, она плохая, она бандитская, но она наша».

Прогулку провел бы везде. Так там и водить особенно негде: 200 на 200 метров. У Гиляровского там либо грязь, либо толстые купцы. Для него нет миллионных вкладов на благотворительность, для него нет больниц. Нет исполинских темпов развития транспорта и городского хозяйства. У него этого нет, потому что он не считал нужным это документировать. Он такой хроникер, который выбирает то, что ему хочется. А я бы все это показал и рассказал. Историк Дмитрий Володихин уже на нашем веку в отношении Гиляровского употребил такую меткую фразу – «раблезианство грязи». То есть он берет московскую лужу и возводит ее в Абсолют. Гиляровского, конечно, нужно читать, но с подстрочником и на нем не останавливаться.

Метки: , , ,
0 comments